Твари твори.

Ожившие татуировки. TTOO 2020.

TTOO «Ожившие картинки» Часть первая.

Всё началось с жужжания. Не пойму с чем это можно сравнить. Из существующего точно не с чем. Это особый звук, как жужжание курсирующего вокруг комара, только ощущения приятные, боль приятная. Кровь идёт, и ты терпишь, ты хочешь этого, а с комарами все иначе.

Я ждал своей очереди. В этом мире ты рождаешься, обучаешься навыкам, можешь много всего уметь, но жить без картинок нельзя. Уже больше двадцати лет, с тех пор, как один учёный открыл живые краски,  с этих пор всё и изменилось.  Теперь без этого никто не жил, это было скучно. Теперь это имело другой статус, не украшения, а дополнения.

Кто-то делал себе второй член, чтобы трахать свою женщину сразу в две дырки. Кто-то носил нож на запястье, другие выбирали кокс на тыльной части ладони. Воображение работало хоть куда, всё это имело теперь другое значение.  Всё было понятно без слов. Единственным ограничением было время. Закон установил эти рамки. Эти политиканы нанимали людей, которые сидели и высчитывали всевозможные ситуации в этом новом мире. Они делали это так, чтобы люди имели минимум возможностей навредить себе и окружающим. И если для самого себя варианты находились, то для остальных сложно было что-то придумать.

К примеру: наркотики и оружие нельзя было носить на руках и ногах. Все проходили обязательную проверку каждые три месяца. Копы тормозили на улице всех у кого были длинные рукава и штанины.  Конечно, мы устраивали им веселье и выходили на улицу запакованными под завязку. Чаще мы делали это не для веселья, а чтобы прикрыть контрабандные ходы.

Были и те, кто не проходил проверку или обходил закон и увеличивал время действия своих картинок, но пойманные карались слишком серьезно. Легавые подготавливали целые презентации по этому поводу, показывая то, как наказывают нарушителей, сдирая с них кожу, запугивая нас всех.  За это мы разделывались с ними. Не бойтесь, после прихода живой краски ничего не изменилось, по-прежнему были улицы и фараоны, и войны между ними. Я был еще молод, когда все это началось, и это был мой первый поход в салон.

Я собирался сделать себе глаз на шее сзади, чтобы смотреть что там творится. Это очень полезное дополнение, особенно когда убегаешь от кого-то или прикрываешь тылы при стычках. Я смогу видеть, не затесался ли в наших рядах подонок,  который хочет вонзить мне в спину нож или перерезать горло.

Сегодня шел дождь из пиявок. Это началось год назад, и никто не знает, как пиявки оказались на небе, но в такие вечера лучше оставаться дома, иначе придется выковыривать толпу этих тварей, жадно присосавшихся к твоему телу.  Я уверен, что за этим стоит правительство. Как только накаляется обстановка, уровень преступности становится запредельным, по ящику сразу передают, что назавтра ожидается пиявочный дождь.  Откуда им это известно? Если эти гисметео, испокон веков  не могли точно определить погоду, и люди мокли под ливнем, в те дни, когда синоптики обещали запредельную жару и ноль осадков. Так они сдерживают нас, но это будет длиться недолго.  Скоро мы им покажем, что значит отнимать наши права.

Раньше мы гоняли на старых камаро и давили этих пиявок тоннами, но это не настоящий дождь, они расходуются. Государство, а вместе с ним и полиция, заказывают их, чтобы сыпать на нас, чтобы усмирить, но они не бесконечны.  Понимая это, они начинают суетиться,  и тогда выходит новый закон:  « Комендантский час во время таких дождей» Старики выпускают ласточек со своей груди, и те понемногу пожираются кишащих кровопийц, но этого надолго не хватает. Настоящих птиц уже нет в живых, а новых мы сделать не можем, нельзя.

 Не понимаю, зачем всё это? Мы не устанем идти к своей цели и свергнем гниющие умы, восседающие в своих кожаных креслах из нашей кожи, на верхних этажах неприступных высоток. И только тогда мир расцветет.

Когда дождя нет, я рассекаю воздух на моем велосипеде. Машин и мотоциклов осталось очень мало и почти никто, кроме легавых, на них не катается. Мы делаем это специально. Машину и мотоцикл слышно издалека, и вероятность что это кто-то не в форме – очень невелика. Существуют особенные дни, когда обычные, свободные люди вывозят своих малышек из гаражей. В остальные дни мы забрасываем непослушных дебилов камнями. Конечно, у нас есть своя система, но это только на время пока мы находимся под колпаком правительства. Потом каждый будет жить по-своему.

Основной транспорт в моём городе – это велосипед. На велосипедах ездят все, на велосипеды делают обширный тюнинг – это переросло в целое искусство, родившееся из-за того, что у нас отобрали всё остальное.  Мы адаптировались к этому, так же, как адаптировались ко многому другому.

Ничто не стоит в  этом городе на месте, всё движется, всё решается. Вечерами мы собираемся в гаражах и составляем планы под дымом. Эти планы используются в те дни, когда все составляющие у нас на руках, когда удаётся вытянуть лучшие карты. В такие дни, серо-синие проигрывают и питаются землёй, стеклом и сталью. «Если хочешь умереть – иди в копы»  Такие баннеры вывешиваются на баскетбольных площадках, или классика: «Хороший коп – мёртвый коп»

Мы любим приходить в зал и боксировать, иногда разносим полицейские участки или государственные магазины.  Чёрные и белые объединились против зла. Мы по старинке красим стены, поезда, автобусы, даже самолёты и подлодки. Это не беспредел, это ответ на то дерьмо, что нам подсовывают. Происходит это везде, мы нарушаем работоспособность целой системы общественного транспорта, когда собираемся вместе, ломаем привычность властей.

Это неделя моей жизни, покажет и расскажет о настоящей свободе и любви. Меня зовут Майк, мне 20 лет и я живу в благополучном черном районе. Благополучный он только для меня, а не для нянечек в форме. Эти копы вечно при параде уродов, ходят в своих обносках на несколько размеров больше, один - как все. Когда у меня проблемы, то мои братья сами впрягаются в это, а у легавых всё наоборот, они создают лишь видимость сплоченности. Когда палишь в их сторону, они жмутся за своими колымагами и наседают на рацию, в надежде что кто-то реально захочет их спасти. Им приходиться врать, чтобы выжить. Они не рассказывают о серьезности свистящих рядом пуль, иначе ни один патруль не приедет к ним на помощь. И наша задача - окончательно сломать то, что объединяет этих уродов.

Мы слишком долго терпели, все эти восстания по всему миру. Жили 2-3 дня, потом снова затишье. Людям казалось, что этого достаточно, что они научили публику, как нужно быть свободным. Но на деле это не так, этого недостаточно. Успех этих показательных выступлений, кроется в том, что они отыскивали брешь во всё спланировавшем государстве. Ошибка же состояла в том, что эту брешь не рвали, не прорывались через нее в самую сердцевину, а лишь растягивали и отступали. Люди испытывали страх. А зажравшиеся скаты, брали это в расчёт и латали дыры. Так, что второй раз в них было не пробраться.
 
Но так думают только они, бдительность отступает у каждого, кто сидит на нагретом гнёздышке. В этот раз мы не остановимся на половине пути, потому что у нас есть живая краска.  И мы запускаем проект «TTOO 2020».

Но для начала я должен рассказать вам о красоте, что окружала всех нас, после появления оживших картинок. Это событие, которое и помогло мне проснуться.  Как я начал уже говорить, я был очень молод, когда впервые зашел в салон по делу, а не просто чтобы поглазеть. Я пришел, потому что понял о необходимости этого, а необходимость родилась из несдерживаемого желания.

Я слышал историю, как кто-то кого-то ударил ножом в бою, когда парни дрались в одних трусах под дождём, чтобы всё было честно, чтобы никто никого не убивал. Один мекс уселся на белого и начал раздавать ему по лицу, тот в полубессознательном состоянии аффекта, непонятно откуда достал нож и сделал еще 12 дырок в мексе, и нож пропал. Копы ничего не смогли доказать.

Спустя месяц после того, как я это услышал, мы отправились на вечеринку в центр. Мой одноклассник с размахом праздновал свой день рождения. Тогда я впервые увидел это чудо. Это было нечто. В самый разгар веселья, именинник снял с себя футболку, скрючился, втягивая в себя грудь и начал кричать. Музыку выключили, и все стали толпиться вокруг него. Казалось, что ему совсем хуево. Оказывается, это было спланировано, музыка резко заиграла, и он взлетел в воздух.

Понятное дело, что сынок владельца сетью закусочных, способен на такие сценарии и спецэффекты. Да и толпа собралась из тех, кто в своей жизни, ничего кроме родных стен и забористого джойнта не видел.

В первый момент все мы подумали про тонкий трос, который тянет его вверх, но он, мать его, стал летать между ног у девочек, прямо как дракон проскальзывал в узкие ущелья. Я заметил небольшие крылья на его спине, они были как у бабочки. Закончив летать, он приземлился на втором этаже у перил для лестницы, и повернулся к нам спиной. Я смотрел на это и не верил своим глазам. Крылья начали врастать в его спину и стелиться по коже, превращаясь в рисунок.  Без сомнения, я сам это видел, его крылья стали татуировкой на его спине. Ему принесли микрофон, и он жестом руки остудил наш вопросительный гул.

Когда мы, наконец, утихли, он сказал:

- «Вы сами всё видели. Я позвал на эту вечеринку самых лучших, чтобы вы первые узнали о том, что изменит нашу с вами жизнь. Итак, внимание друзья! Бог отыскал умнейшего человека, который в своём подвале создал живую краску. Теперь вы можете делать себе татуировки, которые будут оживать» Взрыв оваций и свиста, заглушил его слова, его стали обнимать и расспрашивать подробности. А мне теперь стало понятно, откуда у того мекса появилось 12 новых дырок. 

Ажиотаж вокруг всего этого, поднялся нешуточный. Само собой в салон в эти дни было не пробиться. Люди татуровались с ног до головы, рисуя на себе всё самое необходимое и желанное.

Большой популярностью пользовался нож на руке, зажигалка на шее и многое другое. Я же пришел за тем, что могло помочь. Все вокруг сошли с ума. Цены на тату услуги взвинтились в десятки раз, и люди платили. Хотя, что в этом странного, если ты можешь сделать на руке розетку с вечным источником энергии. За такие вещи проще заплатить один раз в жизни.

За смертельно больных в больнице начали бороться. Люди научились зарабатывать на своих родственниках лежавших в коме. Их стали использовать, как источник энергии. Это дико, но, кажется, бог сам это выдумал, чтобы земля осталась жива, чтобы её перестали загрязнять и высасывать из неё последние соки.

Весь мир кардинально изменился. Теперь каждый мог серьезно удивить. Всё воображаемое стало легко осуществимым и доступным. Люди дали жизнь самым изощрённым своим идеям. 

http://proza.ru/2012/05/25/2437

http://www.lookatme.ru/flow/posts/books-radar/169681-ozhivshie-tatuirovki-ttoo-2020

http://www.stihi.ru/avtor/samoyama

10 тысяч дней

я ушел со второго этажа на третий
и вместо работы
сидел на подоконнике
опершись головой о стекло
дремал
и пердел в свои
немецкого цвета
штаны

в руке у меня была распечатка
с какими-то стихами
но я не думал о них
я вспоминал сегодняшнюю ночь
как я трахал ее
и сосал ее ноги

потом проснулся ночью
а ее нет
и только мой живот
ляжки
простыня
и одеяло
вымазанные моей спермой
напоминали о ней

поллюция вернулась
но я уже не иду в ванную
чтобы смыть остатки сна
я засыпаю опять
и жду нашей следующей встречи

я больше ничего не боюсь
осталось 10 тысяч дней.

http://www.stihi.ru/2012/05/19/4709

Я в этом не силён

кто-то разбирается в музыке
кто-то разбирается в обуви
кто-то разбирается и в музыке и в обуви

они встречаются
и только об этом и говорят
часами
днями
подпевают
и разглядывают

а я молча стою рядом с ними
и ничего об этом не знаю

слушаю всё, что подходит моим ушам
и ношу качественную
и удобную
обувь.

http://www.stihi.ru/2012/05/19/4402

Не одинокий

хороших людей становится все меньше
кто-то уплыл в другие места
кто-то изменился и обосрался
кто-то ушел в подполье
есть и те, кто стал плохим
таких больше всего

либо ты находишь что-то что лучше
и не задумываешься о старом
становится похуй на привычное
ты понимаешь, что это единственный способ
пойти дальше
идешь вперед и не оглядываешься
и это самый верный вариант

но куда бы ты не свалил
ты не останешься один
не мечтай
потому что она прячется и ждет
единственная, кто никогда
от тебя не отстанет

ты не увидишь ее
пока не споткнешься и не сломаешься
именно в момент твоей слабости
она и появится
смерть

но думать об этом не стоит
и боятся - запрещено
если, конечно, ты не один из этих
глупых
дураков.

http://www.stihi.ru/2012/05/17/8933

Люди плачут

http://www.stihi.ru/2012/05/17/8830

Безумство нас с тобой свело.

спасибо солнцу моему
за то, что я люблю одну
одну никчемную вещицу
я не могу ей насладиться
и не способен ей напиться
и не смогу ее потрогать

но без нее мне ясно спится
я пропускаю мимо лица
не дав возможности ей скрыться
таков мой уговор с судьбой

я буду видеть ее часто
на расстоянии
прекрасно
приблизиться не сможем мы
свобода дарит нам призы
мы дружим, но не говорим
нам слышно
слышишь?
все, молчим

в твоих ресницах, тёмных, влажных
я задержаться не сумею
но есть секрет и это важно
безумство нас с тобой свело.

http://www.stihi.ru/2012/05/17/8657

Мурашки, пробежавшие по лошадиным яйцам.

(Посвящается Ксюше С.)

Все это происходило много лет назад. Я тогда работал на складе компьютерных дисков. Здоровый лысый мужик со смазливой харей выдавал мне список с самого утра, и все что мне нужно было сделать, так это собрать диски из списка в одну кучу. Работа непыльная. Но через пару недель я от нее устал, не физически, устал от ежедневных одинаковых действий. Сравнить номер ячейки указанной в списке, с номером ячейки на стеллаже в дальнем складе. Этот дальний склад располагался в самой заднице здания, а этих стеллажей там было до пизды. Найдя нужную полку, я выдвигал коробку, разрезал ее канцелярским ножом или рвал руками, чаще второе. Потом доставал нужное количество дисков и складывал в их тележку, и так каждый день.

Я приходил туда в одной и той же обуви и штанах, да и трусы я редко менял, а вот белую футболку часто чередовал с нарядной клетчатой рубашкой. К вечеру все вещи приходили в негодность, от того что я прислонял к себе кучу коробок, когда стягивал их со стеллажей или из грузовых машин при разгрузке поставок.  Платили хорошо и в срок, но тратиться мне было не на кого. Тогда я еще не пил столько в одиночестве, сколько пью сейчас, а ведь как все могло бы хорошо сложиться. Но я не жалею. Никогда ни о чем долго не жалею.

Друзей у меня не было. И один из немногих с кем я в то время общался, был продавец из  магазина одежды, который находился неподалеку от моей работы. Туда я пришел, когда получил первую зарплату. Уже и не вспомню, как  звали этого невысокого, но крепкого, длинноволосого парня похожего на хиппи, да это и не важно. Через него я познакомился с еще одним человеком -  Колином, который носил одну и ту же коричневую, выцветшую на солнце, кофту. Он был кудрявым и сразу мне понравился. Однажды он пригласил меня на встречу со своими новыми друзьями, но я опоздал на нее из-за навалившейся работы. Когда я приехал на место встречи, там было пусто. Я позвонил Колину, и он сказал, что уже начал подниматься по лестнице в трамвай, чтобы уехать домой. В итоге он остался. Этот случай изменил всю мою жизнь.

Следующие два месяца я каждый день после работы приезжал к одной гостинице, возле которой были фонтаны, где мы с Колином напивались до беспамятства. Наконец-то я нашел применение своим деньгам. Мы с моим новым приятелем стали узнавать друг друга лучше. Оказалось, что у него нет дома, и он живет в своей старой машине. Не знаю, чем он  занимался днем, но вечером мы оба не скучали. Я не хотел, чтобы это кончалось. Мы знакомились и выпивали с множеством людей. Женщин, красивых женщин, мужиков.  Одно из этих  знакомств изменило нашу с Колином жизнь.

Все называли ее Азия. Она была черноволосой и яркой личностью, которая познакомила нас с другой девочкой Тиной, которая была сука и заместитель директора в одном популярном и прибыльном месте. Мы стали видеться чаще, вчетвером, впятером, и вшестером. К нам присоединился друг Колина, не помню, как его звали, с ним была девушка, которой нравились мои трусы. Он был веселый и наркоман. Позже мы неоднократно укуривались у него дома, вместе с его мамашей.

Спустя время, Тина и Азия предложили нам работу в этом престижном (на то время) месте. Не буду углубляться в суть работы, скажу только, что мне она нравилась, и там я проработал больше чем где-либо еще. А работал я в хуевой туче мест.  Кстати, с прошлого склада я ушел со скандалом. Мой директор завел меня в маленькую белую комнатку метр на метр, где стояло два стула. Я сел на стул и он сел на стул, мы так седели  напротив друг друга и наши коленки упирались друг в друга. Он был настроен доброжелательно и пытался понять почему я ухожу. Я не был настроен на беседу и просто сказал, что меня заебало, что я нашел место получше, что оно подходит мне, и я там буду себя чувствовать весьма хорошо.

На новом месте мы были кем-то в роли знаменитостей, сотни и тысячи хотели оказаться на нашем месте, но не знали, как это сделать. Только я и Колин знали, что все дело в случае.  Нам повезло. И вот мы тут. Снова множество знакомств, новые люди и девушки так и сыпались нам на голову.

Музыканты, спортсмены, модники их было так много, что я научился пропускать их слова мимо ушей. Они что-то говорили и говорили, что-то хотели и просили, потом требовали, а я просто не обращал на них внимания или смеялся над ними.  Один из музыкантов понравился мне своей наглостью, он объявил всем, что придет в наш магазин в назначенное время и примет в дар денег на свою новую татуировку. Я слышал много критики в его адрес, но вся она превратилась в пыль, когда он пришел и пришли люди, которые стали отваливать ему купюры.  Так я познакомился с человеком, который стал непосредственным связующим звеном, между мной и испанской красавицей.

Я как-то раз был у него в гостях, и там, на стене, были прикреплены фотографии красивых девушек, которых он фотографировал. Их было очень много, и все они были красивые. Но остановился я только возле одной из них. Молодая черноволосая девушка, с прической как у мальчугана и с пронзительным взглядом, сидела напротив окна и держала сигарету забинтованной рукой.  Я сразу почувствовал, что мы должны о чем-то с ней поговорить или что-то сделать вместе. Я спросил у фотографа кто она, и он ответил, что ее зовут Валенсия, и что она из Малаги.

После этого я узнал, что у Валенсии есть лучшая подруга, которая живет в Москве, она тоже была неземной красоты, и я начал расспрашивать у нее про ее испанскую близняшку. Не прошло и недели, как я начал переписываться с этой Валенсией, а еще через месяц мы стали лучшими друзьями, которые никогда не видели друг друга. Так продолжалось пару месяцев. А потом пришел май, и она прилетела в Москву.  Она часто приезжала сюда, погостить у своей близняшки Мадлен, но в этот раз, она приехала ко мне. Я это понял после первого дня, проведенного нами вместе.

Мы угодили за решетку за распитие. В полицейской машине я припирался с копами, и потягивал свое пиво, а она волновалась и просила, чтобы я перестал. В участке я впервые услышал то, как она говорит «девяносто» это звучало так ласково, но одновременно и смешно, что и я, и коп, который записывал наши данные, смеялись, согнувшись до самого пола. Мы пробыли в участке час, туда прибывали парочки; друзья; мужик, который готовил бурито, а мы тем временем обнимались и разговаривали.

Потом я вышел, чтобы оплатить штраф, но так как после покупки алкоголя у меня не осталось денег,   то Валенсия дала мне сразу за двоих. Выйдя на свободу, я написал ей сообщение, что она мне не понравилась, поэтому на эти деньги, что она мне дала, я просто куплю себе выпить и уйду куда глаза глядят.

Но, конечно же, я шутил, как я мог сказать такое ей, этой инопланетянке, с большими, красивыми зубами, которая стала для меня родной душой, за свое мировоззрение, свою подачу мысли, и за то, как легко мы с ней друг друга понимали.

Отстояв очередь в банке и оплатив штраф, я двинулся в сторону участка, чтобы освободить свою принцессу. Встретив цветущую яблоню, я сорвал белый цветок и подарил его ей. Она обняла меня и залилась улыбкой, когда увидела, что я вернулся. Сказала, что знала, что я пошутил. Я промолчал.

Так как у нас оставалось еще выпивка, которая была закупорена, и которую у нас не конфисковали, то мы отправились искать место, где мы смогли бы все это распить. Нам не пришлось долго искать, пройдя метров сто от участка, мы уперлись в безумно красивый, цветущий парк, где было много детей; людей гуляющих с собаками; людей кормящих птиц и много травы. Мы наметили свой островок и устроились на нем, продолжая, этим прекрасным днем, беседовать и узнавать друг друга. И с каждой минутой, она нравилась мне еще больше. Все же нет ничего прекраснее,  чем вот эти первые моменты и мгновения знакомства. Обоюдно желаемого знакомства, без подтекста и без скрытых помыслов.

Расправившись с пивом, мы поднялись и просто пошли. (Позже, я пробовал найти все эти места, где мы бывали с ней, но у меня так ничего и не вышло. Наверное, я их встречал, но не обращал внимания, потому что без нее, они ничего из себя не представляли.) Мы зашли на бензоколонку, в самый обосранный туалет, что я видел, поссали и пошли дальше.

Вечер неспешно ложился на этот город, а мы бродили вдоль скоростной автострады. Она говорила, что не верит в то, что мы вместе, и что мы можем прикоснуться друг к другу, я улыбался, понимая, что не ошибся в той девушке, что видел на фотографии. Мы сидели на обочине и курили сигареты, мы так много говорили, не потоками, не задыхаясь, а так легко, не перебивая друг друга, словно каждый из нас знал, когда мысль второго закончится и когда можно выдавать свою. Мы нарушили пару правил дорожного движения и один коп на заправке, куда мы зашли за пивом, пошутил, что арестует нас, за то, что мы оказались тут без машины или мотоцикла, потому что там не было ни одного пешеходного перехода, одни съезды и тысячи машин. Но почему-то там был пешеходный тротуар, дойдя до конца которого, мы уперлись в тупик, вернулись обратно, спустились на железнодорожные пути и пошли по ним.

Там мы впервые взялись за руки. Перейдя через последнее железнодорожное полотно, Валенсия отправилась  «пописять» за зеленую будку, а я наблюдал за проносящимся мимо меня поездом. Потом она вышла, поправляя юбку, и мы стали искать дорогу, по которой сможем выбраться отсюда.

Дойдя до парка победы, она остановилась у магазина, чтобы купить нам еще пива, а я тем временем залез на газон возле дороги, и стал искать самый непыльный тюльпан. Они все были очень пыльными, поэтому я сорвал один и почистил его лепестки руками и слюнями. Она купила пиво, я подарил ей цветок, и мы отправились во двор очень старинного дома. Сели на разноцветную лавку, закурили, откупорили бутылки, стукнулись стеклом и начали пить. На этой лавке воняло дерьмом, поэтому мы пересели на другую, Валенсия легла на мое правое плечо, стало совсем темно.

Потом, неожиданно, она поцеловала меня взасос, а я удивился и сначала принял, но тут же отстранился, потому что я странный. Я не хотел ничего портить, это был наш единственный поцелуй длиною в 2 секунды.

После этого, она отправилась «пописять» еще раз, за один из подъездов, и попросила меня постоять рядом, чтобы никто ее не увидел. Я стоял невозмутимо и слушал, как журчит ее моча, ударяющаяся об асфальт. Кажется, я что-то напевал под этот звук. У соседнего подъезда образовался мужик, который направлялся в нашу сторону, я ничего не сказал Валенсии, когда он уже подошел вплотную. Он даже не взглянул на меня, или взглянул, я сам не взглянул на него, я смотрел в ее лицо и улыбался, а она замерла, открыла рот и сделала широкие глаза, сдерживая смех. Мужик набрал код от домофона и скрылся в подъезде. Мы оба засмеялись, она надела трусики и начала меня ругать. Потом мы сели в метро и поехали по домам. Какое-то время нам было по пути. Прощаясь, она сказала, что хочет увидеть меня опять. Я промолчал.

Придя домой, я тут же уснул. На следующий день мы встретились вновь, и пошли в кино, это был фильм с Эштаном Катчером и Кэмирон Диаз, очень смешная комедия, мне нравилось смотреть фильм с Валенсией, сидевшей по соседству, нравилось смеяться с ней и смотреть на нее. Честно говоря я больше ничего не помню из того дня. Вечером, разъезжаясь по домам, она снова сказала, что хочет видеть меня, но я ответил, что это не честно, по отношению к Мадлен, к которой она приехала, и с которой она виделась только по ночам. 

На следующий день она улетела.

Май кончился, за ним начался июнь. Я устроился на новую работу и стал лучшим работником всего за три недели, а потом я всем сказал, что мне нужно ехать на свадьбу к своей подруге в Малагу и меня отпустили, чтобы не проебать лучшего работника.  Это же все не случайность! Я никогда и нигде не был лучшим работником, да и здесь я не старался, но так вышло, вышло, чтобы я смог к ней поехать.

Конечно, никакой свадьбы не было, просто я люблю убеждать людей в важности события, на которое я должен попасть, чтобы не было лишних вопросов. Парням с работы я сказал правду, и они предложили мне пари, утверждая, что я не смогу трахнуть Валенсию, но я отказался от этого спора, потому что на такое я не спорю. Потом я рассказал ей об этом случае, и мы вместе хорошенько посмеялись.

В день своего дня рождения, я оказался в самолёте набитом лагерными детьми. Меня провожала бывшая девушка и бывший одноклассник.  По пути пришлось вскрыть коробку с шоколадом, которую я вез в подарок, чтобы заткнуть глотку одному малолетке, который принялся допрашивать меня о моих музыкальных предпочтениях. В 3 часа ночи я был в Малаге, люк самолета открылся, и первое что я увидел внизу, в конце трапа, это была ее улыбка, ее глаза и улыбающееся лицо.  Она буквально танцевала, а я танцевал внутри себя. Мы обнялись и сели в такси, которое привезло нас к ее дому. У нее было 3 комнаты с кроватями, большая кухня и длинный коридор, стены которого были увешаны ее фотографиями и фотографиями ее родителей.  На одной из них, ее отец стоял напротив Эмирэйтс Стэдиум, и на его голове была кепка Арсенала. А я всегда любил Манчестер. Мы бы с ним не поладили, если бы увиделись. Хотя, я шучу.

Мы легли спать в самую маленькую постель, вдвоем. Утро было светлым и окрашенным в белые тона. Я проснулся от того, что дети за окном что-то кричали, и я, подстроившись под их мотив, стал кричать вместе с ними свое имя, будто бы они звали меня. Валенсия улыбалась этому и называла меня любимкой. За ее окном был детский садик. Мы были домашними.

В этот же день она ушла переодеваться в другую комнату, а потом резко вернулась обратно, в одном черном лифчике и черных трусиках. Черный цвет шел ей больше всего, он сочетался с ее волосами и глазами, с ее лаком на ногтях на руках и на ножках, с ее смуглой или загорелой кожей, с ее белоснежной улыбкой.

Она открыла шкаф и стала что-то там искать. Потом наклонилась вниз, но ноги ее оставались прямыми, и ткань на трусиках сильно растянулась, оголив ее попку. Ее кожа была такой бархатной и чистой. Я отвернулся и стал расчесывать свои волосы дальше. Потому что я странный.

После этого мы гуляли по Малаге, она познакомила меня со своей подругой, мы гуляли втроем, катались на аттракционах, на колесе обозрения, кушали мою любимую сахарную вату, а под самый вечер мы отправились на крышу.  Там уже были ребята и гитара, это была одна местная группа, которая пришла просто поиграть на крышу.

В этот день в Малаге репетировался какой-то парад и позже нашу кромешную тьму, сопровождающуюся музыкой, осветил салют.  Вечер выдался чудесным. Парни из группы мне очень понравились, мы все поголовно были в конверсах. Мы курили и выпивали.

Когда стало совсем поздно и начало холодать,  мы все вместе отправились к Валенсии домой. Мы сидели на кухне и говорили. Лола и парни сидели у стола, а мы с Валенсией сидели на отдельном стуле, слившись воедино (то она сидела у меня на коленях, то за спиной, прайс позиций был бесконечным)

Посреди ночи у меня заболел живот (проблема с самого детства, которая часто застает меня врасплох) и я отправился спать. Утром, перед уходом, музыканты поинтересовались моим здоровьем и ушли, я их больше не встречал.

А мы с Валенсией отправились  в бар смотреть финал чемпионата мира по футболу, где играли Германия и Испания. Мы нашли классный бар, и после того как Испания выиграла, и Торрес стал нашим любимчиком, мы отправились в женский туалет с параллельными зеркалами и красными стенами, и я сделал фотографию кричащей Валенсии.

Выйдя из бара, мы зашли в магазин, и Валенсия залезла в продовольственную тележку, а я сфотографировал ее, потом мы поругались из-за этого с директором магазина, взяли ящик пива, поймали такси и поехали домой.

На следующий день мы бродили по городу, я купил себе персиковый «Нэсти», и мне хотелось бананов, мы сели в автобус, там говорили о мотороллерах и об испанских книгах. Потом прошлись под каким-то мостом. Валенсия рассказала мне, как когда-то до беспамятства влюбилась в парня, и этот мост был как-то связан с теми событиями. Мы завернули в бар, чтобы покушать суши, но в нем не было ни одного человека, и нам это не понравилось. Нам хотелось смотреть на людей. Мы зашли в соседний бар, сели на красные диванчики, заказали бутылку виски и суши и начали напиваться, разглядывая и угадывая, чем заняты мысли людей, сидящих напротив нас. Кто-то рылся в ноутбуке, кто-то из парней смотрел на меня, и Валенсии это нравилось, я видел взгляды подаренные ей. Так продолжалось, пока не пришла ее младшая сестра Клэр. Втроем мы напились и поймали такси, чтобы ехать домой. Валенсия так бежала до машины, что потеряла серьгу, которую я подобрал и отдал ей уже в такси.

Втроем мы сели на заднее сиденье, я был посередине. Валенсия хотела целоваться, говорила, что это ее город, и что она может делать все что захочет, а я говорил, что мы друзья, и мы были ими. Клэр спрашивала, что у нас там происходит? Мы приехали домой и, выходя из машины, ко мне подошел толстый парень с бочонком пива в одной руке и хлюплым дружком в другой, они оба еле стояли на ногах, я был вполне себе непьяным. Мы немного потолкались, посмеялись и девочки затащили меня в подъезд. Я заметил, что к нам присоединились еще две подружки, женщин было уже 4, мне стало страшно.

Расположившись на кухне, мы покурили травки, которую купили с Валенсией у дрэдастого парня днем ранее. Я ушел в туалет, посмотрел в зеркало, посмотрел в свои глаза, ужаснулся и вышел из туалета.

Вернувшись в кухню, я подсел к Валенсии, мои коленки тряслись,  Клэр тем временем  каталась по полу с истерическим смехом, рассказывая о своих чертежах, какого-то там вокзала с железной и ржавой крышей. Взглянув на часы, я увидел, что уже пора спать. Было начало третьего ночи, а в 11 утра у меня был самолёт. Попрощавшись со всеми, я сказал, что пойду собирать вещи, раскиданные по двум комнатам. В итоге я дошел до ближайшей комнаты и рухнул на кровать.

Через несколько минут Валенсия пошла меня искать, сначала в дальнюю комнату, а потом со словами «я так и знала что ты тут» пришла ко мне, села на кресло рядом с кроватью и стала безостановочно говорить, чтобы я проснулся. Мне кажется, прошло полчаса, прежде чем она ушла, потом пришла ее подруга Лола и спросила, удобно ли мне лежать? Я лежал на животе, раскинув ноги и руки в сторону. Я ответил, что мне очень удобно, а она начала ерзать и спрашивать, как называется моя поза. Я сказал, что это что-то типа звезды, она не поняла. Тогда я сказал, чтобы она представила, будто меня скинули с катера на полной скорости и из-за ветра мои руки и ноги растопырились в разные стороны, а потом я плашмя упал в воду. Эти разговоры после забористой травки всегда веселили меня, потом пришла Клэр, которая легла, как она выразилась «ногами в ногами» и я стал расспрашивать ее о планете земля, а Валенсия тем временем переоделась и легла на мою спину. Мой живот часто подводит меня, но в этот раз он был очень невежливым. Я перднул, но она не ушла, потом наступило утро, и мы сели в автобус. Клэр говорила, чтобы я приезжал еще, она была красивой и рыжей. Все уехали, а мы с Валенсией отправились на вокзал. Перед самым отъездом, мы обнимались на глазах у стюарда или стюардессы, у всех на глазах, и смотрели друг другу в глаза, наши головы были очень близко друг к другу. Кажется, мы поцеловались в губы, просто поцеловались в губы, я сел в самолет и улетел.

Именно тогда я возненавидел поездки, когда я вылетаю или выезжаю откуда-то днем и вечером того же дня прилетаю или приезжаю в свой город. Я просто ненавидел все вокруг. Так бывает всегда, мне нужно ровно 3 дня. Но мне гораздо легче вернуться в привычную жизнь, когда я засплю то место, где я чувствовал себя очень здорово.

Был июль, когда я вернулся, а потом настал август и Валенсия с Клэр собирались ко мне в гости. Они приехали в конце августа, я уже работал на новом месте, потому что старое стало мне противным, оно было из прошлой моей жизни. На новом месте были очень прибыльные дни, и в самые прибыльные дни я попросил отпуск, мой директор и все работники охуевали, от того, что я отказывался от 200$ в день, на протяжении целой недели, но мне было плевать, я вообще не думал об этом.

Валенсия и Клэр приехали, но это уже совсем другая история. У нас был май, июнь и август. Всего одно лето, которого мне явно не хватило.

П.с. я решил написать это, когда вспомнил и нашел кеды конверс, которые подарил мне муж ее сестры. У них очень большая история. Они пропутешествовали больше меня. Они были и в китае и в лондоне и в малаге и в москве, а так же у моря и на украине. И это не предел, они долгое время пролежали в ящике шкафа, но сейчас я их нашел, теперь мы продолжем путешествовать вместе.

http://proza.ru/2012/05/08/922

ЛЕЙЛА

она берет меня за руку
и увлекает подальше
от всех этих зевак
мы мечемся от угла к углу.

наконец,
она толкает меня к стене
мы на огромной панораме сражения
мы движемся.

ее набухшие губы
нежно меня целуют
я в них впиваюсь
не могу не кусать их
невозможно остановиться.

я обхватываю ее ягодицы руками
она обволакивает мою спину своими ногами
мы врезаемся в плоскость
она ударяется головой.
мы смеемся.

это наш момент страсти
мы создали его вдвоем
вдали от всех.

и пускай она любит меня
только когда пьяна
я готов напиваться с ней
еще много раз.

http://www.stihi.ru/avtor/samoyama

МОКРО

я люблю море
люблю реки и озера
люблю погружаться в воду
нырять и плавать под ее поверхностью.

люблю принимать ванну
и мыться в душе
особенно мыть голову.

я люблю пить воду
иногда люблю дождь
только когда он тушит пожар
разыгравшийся на моей коже.

но я не люблю быть мокрым.

ненавижу момент,
когда нужно вылезать
из моря
из реки
из бассейна
ванны
душа
из мокрой,дождливой лодки.

http://www.stihi.ru/avtor/samoyama

ВРАНЬЕ

люди врут
врут, что больно
врут, что спят с другими
врут, потому что хотят быть нужными.

в ваших глазах видно
как вы оцениваете мою реакцию
вы отталкиваете собой.

те, кому все равно,
они просто молчат
и от этого вы кипите
вы срываетесь.

заблуждаясь,
что это дерьмо
эти ваши чувства
покажутся кому-то интересными.

ничтожества
ничтожества
пустышки.

я никогда не буду таким, как вы.

http://www.stihi.ru/avtor/samoyama

ели звери в лесу

мне нравится не видеть как я ем.
я хочу, чтобы никто этого не видел,
но так не бывает
поэтому пускай смотрят,
но я не хочу видеть их.

еда сыпется на мою одежду,
застревает в зубах
все сгинаются и засовывают в себя еду.

я видел как едят свиньи,
вы ничем от них не отличаетесь
а аристократы просто мудаки,
которые хотят жрать,
но делают вид, что не спешат насытиться
они выглядят,
как свежераспечатанные мусорные мешки,
в которые аккуратно и бережно
засыпают дерьмо.

Жаль не со мной случилось. продолжение

Одна из возможных версий продолжения “Жаль не со мной случилось”
Я только хотел писать, пить, путешествовать, платить за жилье, за еду, быть в тишине, и чтобы за моим окном была красная рекламная вывеска.

Когда меня нашли в сосновом бору и отвезли в больницу, я пробыл в ней 3 месяца. Гребаных 89 дней.  Доктора со своими скальпелями,  нарожали  на моем теле  кучу шрамов, самый запоминающийся из них был на правой ягодице, сантиметра 3 длинной.  Еще мое левое ухо перестало слышать, но врач сказал, что через месяц слух восстановится. За время проведенное в больнице я пристрастился к писательству. Попросил у медсестры блокнот и ручку и принялся писать. Должно быть, всему виной травма головы и куча свободного времени, ведь раньше я ничего и никогда не писал. Несколько моих новелл и стихов, повеселили моих приятелей из палаты, и я решил, что у меня это немного получается. Наконец-то я нашел, чем занять одинокие вечера.

 В день, когда меня выписывали, за мной приехал отец и дал мне билет до Америки. Представляете? Он столько лет не появлялся в моей жизни, а тут перелетел через океан, чтобы забрать меня к себе. Я не раздумывал ни минуты. В нынешней стране я был отшельником и меня тут ничто не держало.  Друзьями я так и не обзавелся, что хорошо, терпеть не могу предсказуемых людей. Так я впервые оказался на другом континенте.  Люди здесь говорили на непонятном мне языке.  Я не знал ни законов, ни привычек, ни обычаев этой страны.

В общем, это не то о чем я хотел бы тут рассказать. Спустя две недели исполнился мой  день рождения, и отец подарил мне свой черный бьюик 87 года. Это удивительно, я получил в руки ключи, выслушал поздравительную речь отца, обнял его и, не дожидаясь больше никаких событий, сразу же прыгнул за руль и решил уехать, куда глаза глядят. Нет, не просто покататься час - другой, а именно свалить и подальше. 

Так я и сделал, выехал на хайвэй и отправился в сторону Гранд Каньона. В течение следующих нескольких дней я практически не встречал людей. Мимо меня изредка проносились рефрижераторы, койоты, парящие в небе птицы и одинокие машины с дряхлыми стариками за рулем. Все остальное время, с обеих стороны обочины, стояли и наблюдали за мной огромные кактусовые деревья,  местные старожилы.

Я ел прямо в машине, не сбрасывая хода, булочки с повидлом, бананы и сок из пакетиков.  Ночевал тоже в машине, мылся в ручьях, если такие попадались, и пил холодное пиво, которое вынимал из сумки - холодильника, стоявшего на заднем сидении моей тачки. 
Спустя пару дней я не чувствовал затекшей спины и решил побаловать себя, переночевав в мотеле. Но это идея пришла в мою голову не самой первой, сначала я хотел купить палатку, но меня не радовала перспектива быть съеденным койотами, пока я вижу сны эротического содержания, или быть укушенным змеей, прогуливающейся в компании со скорпионом.
Если раньше мне встречались придорожные гнилые мотели, то в этот раз, еще днем, я заехал в маленький городок, поселился в нормальном мотеле, напился там и задремал. А проснувшись вечером, посмотрел телевизор и ничего не понимая, вышел на улицу. Побродил по улочкам,  и забрел в какой-то бар, чтобы перекусить и выпить.

Изрядно набравшись и насмотревшись футбола с местными болельщиками, я вышел на улицу, где уже было темно.  Меня приспичило отлить, и я забрел в лес через дорогу напротив бара, там я наткнулся на конец земли. Я видел этот глубокий обрыв и слышал бурлящую речку внизу. Тут не было ни души, совсем никого, я сел на какое-то бревно и, пощупав свои карманы, успокоился, воровать у меня нечего, кроме ключей от номера моего мотеля и небольшой суммы денег, которых едва ли хватит на пару бутылок пива, там больше ничего не было. Этот шум воды успокаивал меня,  я решил лечь на бревно и  принялся разглядывать звездное небо.

Я уже крепко спал, как вдруг на меня кто-то посадил свою мягкую задницу, и этот кто-то, испугавшись, сразу вскрикнул. Я вскочил, уставился на незнакомца и начал смотреть по сторонам. Незнакомцем оказалась девушка. Что с ней случилось? Она плохо знала английский, и половину слов говорила по-испански, к тому же она ужасно спешила,  но из того что я услышал, я понял, что она не ожидала кого-то здесь увидеть. Сказала, что об этом месте мало кто знает, и  что это ее любимое место, где она чувствует себя в безопасности. Потом она посмотрела мне в глаза и набросилась мне на шею, обняла и заревела.

Она никак не успокаивалась, все плакала и плакала, она была худенькой брюнеткой с длинными волосами, в черных узких джинсах и белой футболке, на ее спине висел небольшой портфель цвета хаки с коричневыми кожаными вставками, и выглядела она очень уставшей. Я тоже устал сегодня и не мог просидеть тут всю ночь, успокаивая ее, к тому же начинало холодать.  Поэтому я предложил ей перекусить. Забравшись в свой бьюик и выудив из дырки в обшивке крыши немного налички, я заплатил за наш обед, то есть за ужин, но «ужин» звучит слишком романтично. Она успокоилась и в знак благодарности поцеловала меня в щеку. Этот ее жест мне понравился, но еще больше мне хотелось помыться и выспаться, поэтому я сказал ей, что мне пора отправляться в свой номер. Она согласно кивнула. Я вышел на улицу и побрел в сторону своего мотеля. Когда я дошел до дверей своего номера, то услышал какой-то шорох позади, в этих местах полно всяких долбоебов, поэтому я достал нож и приготовился кого-нибудь начисто выпотрошить, но это оказалась она. Она прильнула ко мне и шепотом сказала, что ей некуда идти сегодня, и я впустил ее в свой номер. А почему нет?  Я не знал ее, конечно, уже прошли те времена, когда я всех подряд подозревал, да и повторюсь, воровать у меня было нечего.

Теперь главной проблемой был этот языковой барьер, мы плохо понимали друг друга. Она запрыгнула на кровать и легла на спину, а я предложил ей пива и отправился в душ. Когда я вышел, она смотрела телевизор и ела чипсы, которые достала из своего портфеля. Она была уже без обуви и без штанов, в одних трусиках и белой футболке. Благодаря слабому свету, исходившему от включенного телевизора, я увидел очертание ее чудесных ножек, и темный лак на ногтях ее пальчиков.

Я сходил к холодильнику, взял нам еще по одной пива и уселся на кровать. Она неосторожно обняла меня сзади, я чувствовал ее голые груди, упиравшиеся в мою спину, обвила свои тоненькие ручки вокруг моей жилистой шеи, поцеловала в щеку еще раз, поблагодарив меня за то, что я позволил ей остаться. Спустя минуту она спросила, не буду ли я против того, что мы поспим в одной кровати? Она сказала, что легла бы на полу, но у нее сильно болят ноги. Такого шанса прикоснуться к ее ногам я не мог упустить, поэтому предложил ей помассировать их.

Боже, какие же у нее ноги. Из-за того, что мы встретились ночью, ели  в баре при свечах, потому что там что-то стряслось с электричеством, не включали свет в моем номере, да и вообще, из-за расплывчатости в моих глазах от уймы выпитого, я не мог толком разглядеть ее лицо. Зато на ощупь она была очаровательной, мои руки влюбились в ее ноги с первого прикосновения. Любовь, блядь, с первого прикосновения. Подумал я. Наверное, так говорят слепые.  После массажа мы улеглись в кровать, она обняла меня и закинула на меня свою сексуальную ножку, которая была очень холодной. Через несколько минут, она уже сопела мне в ухо, а я чувствовал, как вибрирует мое колено, от того, что ее ножка передавила мне какую-то вену. С этими мыслями я отправился вслед за ней, в мир вседозволенных и откровенных сновидений.

Утром я проснулся от шума в кухне, моей новой подруги уже не было в кровати. Я вдруг подумал, что даже не спросил ее имени. Поднявшись с постели, я понял, что совсем голый, какого хрена так получилось? Обычно, когда я так напиваюсь, как напился вчера,  у меня не бывает сил на то, чтобы раздеться.

Я так и вышел голый на кухню и увидел ее. Вы знаете, бывают девушки, перед которыми ты можешь делать все что угодно мерзкое, то, что природой дано, потому что внутри ты чувствуешь, что она не та, с кем ты проживешь всю жизнь или хотя бы пару классных лет. Вот с ней все было по-другому, включается какой-то инстинкт, при котором организм пытается вести себя очень прилично, максимально нежно, добро и привлекательно. На вид ей было лет 19. Высокая, худая, но не тощая, футболка была завязана в узел чуть выше пупка, и ее плоский живот так и притягивал к себе мой взгляд, отличная попка, длинные ноги, в которые я влюбился еще вчера, безумно красивое лицо, карие глаза и великолепные  черные волосы до середины спины. Она обвела меня взглядом снизу доверху и улыбнулась. Потом она сказала, что неплохо было бы одеться, ведь здесь девушка, на что я ответил, что не нашел ни одной своей вещи в этом номере. Она, молча, переложила яичницу из сковородки в тарелки и, облизнув  указательный пальчик, которым макнула в соус, кокетливо прошла мимо меня.  Я так и остался стоять в кухне совершенно голый. Через мгновение она вернулась  и принесла мне сухие и чистые вещи, но они были не моими. Я поинтересовался, где она их взяла. Она сказала, что стащила у соседей с вешалки, и добавила, что мне нужно их надеть, чтобы не смущать ее, а когда высохнут мои вещи, то я переоденусь в них. Высохнут мои вещи? Оказывается, она рано проснулась, стащила с меня грязные шмотки и постирала их.  Так всегда и случается, впускаешь человека в свою жизнь, и тут же начинает что-то меняться, я не хочу сказать, что это плохо, просто необычно.

Позавтракав, я переоделся и сказал ей, что мне нужно ехать дальше. Мне не хотелось начинать с ней разговор, о том, почему ей некуда было вчера пойти. Уверен, у такой девушки есть парень и родители, и все у нее в порядке. Ну, знаете, бывает такое ощущение, когда кажется, что вчера было что-то особенное, вчера можно было позволить себе все, но на тот момент казалось, что спешить некуда, момент портить не хотелось, момент неизвестности и предвкушения, а проснувшись утром, стало ясно, что все это лишь воображение, все это куда-то улетучилось. Но в этот момент я понял, что меня заебало это ощущение, меня заебало лезть в чужую голову и думать чужими мозгами , поэтому проглотив очередную порцию яичницы, я посмотрел на нее и спросил, что с ней вчера случилось? Ее ответ меня ошарашил, с этих самых пор, я больше никогда не строил догадки о людях и не пытался залезть им в голову. Она сказала, что приехала из Испании по программе «Work and travel», и, убираясь в одном номере ранним утром, она нарвалась на задержавшегося там постояльца, который был изрядно пьян, он набросился на нее, связал и увез в этот маленьких город, забрав документы и деньги.  Родителей у нее нет, поэтому ее никто и не искал. А в институте, должно быть подумали, что она нашла легкий способ для получения «Green card».

Без  денег она никуда не могла выбраться, да и местные ей не помогали, потому что их держит в страхе этот бандит, который ее украл. Он является здесь кем-то вроде мэра. Но на самом деле обычный мафиози. Она потеряла надежду на спасение, пробовала несколько раз убежать или ловить попутки, но с этими бандитами и полиция заодно, поэтому ее все время возвращали обратно и сильно избивали. Так ей ничего не осталось, она сдалась и стала делать то, что ей говорят, а именно трахаться за деньги. Она сказала, что так продолжается уже около месяца.

Я предложил ей уехать со мной, она была очень запугана. Я видел, как ее мокрый взгляд застыл в моих глаза. Она согласилась. Я взял плед с кровати, и сказал ей выйти с черного хода.  Сам я спустился вниз, расплатился за номер, сел в машину и подрулил  вплотную к двери черного хода. Оглядевшись вокруг, я дважды посигналил. Она выбежала и резко запрыгнула в мою машину,  я вдавил педаль газа в пол,  до самого упора.  В машине я попросил ее накрыться пледом, пока мы не выехали за пределы города.

Уже стемнело, когда она проснулась и стала оглядываться назад, спросила, не было ли полицейских постов по дороге? Я ответил, что вообще ни одной машины не заметил, что странно, даже для этого места. Потом я дотронулся до ее щеки и успокоил ее словами, сказав, чтобы она перестала думать обо всем нехорошем, и просто поверила в то, что все обойдется.

Следующие часы до рассвета она рассказывала о своей жизни. Мне очень повезло с собеседником, потому что я как раз хотел научиться слушать и меньше говорить.  Она рассказывала про свою учебу, про то, как  ее родители погибли в авиакатастрофе.  Я ненавижу эти самолеты, говорил я. Она улыбалась и продолжала рассказывать свою историю. Про то, как она занималась балетом с самого детства, о том, как она влюбилась в балет, когда ее родители отвели ее в театр, и она увидела все эти движения и выпирающие лопатки, жилы, мышцы, жесты, ей все это очень понравилось. Она в течение целого месяца ныла в уши родителям, и в итоге они смогли найти время на то, чтобы водить ее в кружок танцев. Она рассказывала про свою любовь, первую любовь, про то, как она влюбилась в какого-то гитариста, а он просто трахал всех подряд. Я сказал, что у многих из нас, парней, были такие времена,  лишь взрослее мы понимаем что чувствительность, гораздо важнее, чем просто акт. Просто секс, не наделенный чувствами, не сравнится с сексом по любви. Это можно понять, лишь попробовав, и после этого не захочется больше ничего ненастоящего. Но обычное взаимное наслаждение ведь никто не отменял, но это работает, только если ты одинок. Нельзя же постоянно быть с кем-то, не всем так везёт. Не все на это способны.

Она рассказала про любовь к морю и к заменяющему его бассейну, про то, как ей нравиться совершенствовать свое тело, про чтение книг и любимых авторов. Я сказал ей, что немного пишу. Ей очень захотелось прочитать мои новеллы. Я обещал, что покажу ей их. Она рассказывала про то, как хорошо бегает марафонские дистанции. И с каждой новой ее историей, я понимал, что у нас все больше и больше одинаковых моментов, словно она это я, только чуть младше и другого пола. Как зеркальное отражение. Я всегда думал, что где-то в этом мире, есть кто-то, идентичный мне.

Мы любим одно и то же, и нам было бы интересно делать все это вместе, не разыскивая в сотнях людей тех, кому захочется нас в чем-то поддержать.  Наконец-то я нашел такого человека, особую благодарность хочу выразить тому, кто все это придумал. И еще большую благодарность хочу выразить за то, что в роли моего двойника выступает эта молодая и сексуальная испанка.  Кстати ее звали Мариэлла.

Я сказал ей обо всем этом, о том, что наши интересы очень схожи. Судя по карте, совсем скоро здесь будет водокачка, рядом с которой находится съезд к морю, и мы можем поехать и насладиться этими волнами и, лазурного цвета, водой. Она хихикнула и вытащила из своего рюкзака музыкальный диск. Вставила его в проигрыватель, который был единственный напоминанием современности в этой классической американской машине.  Следующие полчаса мы ехали по пустынному серпантину, наслаждаясь звуками Raised by swans и Radiohead.
Когда диск доиграл, я уже чувствовал, как меня клонит в сон. Мариэлла заметила это и предложила повести машину. Я согласился и радостный уселся на пассажирское сидение, с единственным желанием уснуть и проспать пару тройку часов.

Сквозь дремоту, мое правое ухо улавливало звуки «karma police». На душе у меня было спокойно, поэтому я стал проваливаться дальше, слой за слоем погружаясь все глубже в дремучие дебри снов. 

Неожиданно я услышал крик, ее крик, потом резкий удар и меня начало тянуть к потолку вверх,  словно я на космической станции пребывал в невесомости. При столь резком пробуждении трудно определить, где реальность, а где все еще сон. Я широко открыл глаза, повернулся в сторону испанки и, единственное что я успел сделать, так это схватить ее, болтавшийся в воздухе, ремень безопасности и пристегнуть его. После этого я смог разглядеть место, куда мы летели.

Фары начали стремительно приближаться к чему-то непонятному в форме огромной крокодиловой головы. Это была скала. В самый последний момент я отдернул рычаг, который опускал спинку сиденья, и оказался в вертикальном положении.

Осколки усыпали мое лицо, а огромная глыба, на которую мы насадились лобовым стеклом, уперлась в крышу.  Я посмотрел в сторону водительского места и был сильно удивлен. Вместо ожидаемого окровавленного тела Мариэллы, она преспокойно, в целости и сохранности, лежала на своем разложенном сидении и смотрела на камень, который остановился в нескольких сантиметрах от ее прекрасного носика.

Не знаю, как и когда она успела дернуть на своем сидении тот же рычаг что и я? Но я был очень рад тому, что она жива. Согласитесь, что сидеть с сексуальной испанкой взаперти в машине, пришпиленной к скале, и, судя по всему находящейся над морем, к которому мы собирались съехать, куда лучше, чем быть тут одному в компании с трупом этой красотки, и не знать, что делать.

Я обернулся назад, чтобы взглянуть через заднее стекло где мы находимся, но в этой темени сложно было что-то разглядеть. Тогда я приподнялся на руках и, аккуратно подтянув к себе ноги, перелез на заднее сидение, испанка проделала то же самое.

Нам очень повезло, что в подобной аварии мы остались живы, и ничего себе не переломали. Из урона причиненного мне - были лишь рваные джинсы и с десяток осколков лобового стекла застрявших в моем теле. У Мариэллы была ссадина на руке, слегка содрало кожу, чуть выше плеча. Она вся тряслась, и я обнял ее, чтобы успокоить. Она заревела. Это были они, говорила она. Они не оставят нас в покое. Какой-то джип столкнул нас с этого обрыва. Прости, что разбила твою машину.

Видимо, я еще не до конца проснулся или это был шок, но я не переживал о случившемся, а лишь думал о том, как нам удобно сейчас тут сидится. Где-то через полчаса пошел дождь. И тут я стал думать о том, как хорошо, что заднее стекло осталось цело и нас не заливает водой. Дождь не был нам обузой, он лишь создавал приятную вибрацию, барабаня собой по крыше автомобиля. Я взглянул на переставшую плакать испанку, теперь она, слегка посапывая, мирно спала на моей груди.

Я вспомнил, как в детстве выдумал байку, почему мне не хочется садиться за руль какого-либо автомобиля. Я уверял всех в том, что мне кажется, будто я попаду в аварию, если только посягну на эту баранку. Так и вышло. За последние полгода, я уже дважды участвовал в инцидентах связанных с машинами, но чего жаловаться? Я жив, и к тому же в обоих случаях связанных с разъебыванием машин, мне составляли компанию фантастические женщины.

Когда Мариэлла проснулась и увидела меня перебинтовывающего ее рану, она улыбнулась и, потягиваясь после сна, поцеловала меня в губы. Потом оставила меня с дурацким вопрошающим взглядом сидеть и смотреть за тем, как она, изогнувшись и демонстрируя нешуточную пластичность, забралась под камень на переднее сидение и стала что-то там искать. Не нашлось бы ничего на всей планете, что смогло бы оторвать мой взгляд от того, на что я сейчас уставился. Еще через минуту она вернулась ко мне со своим рюкзачком. Улыбнулась опять и сказала, что раз уж мы тут застряли, как минимум до утра, пока нас не начнут искать, то не помешает занять себя чем-то интересным. С этими словами она достала из своего рюкзачка початую бутылку виски и немного калифорнийской дури. 

Я приложился к бутылке с виски и теперь уже сам продемонстрировал  гибкость тела, когда полез под камень, чтобы включить музыку. Как ни странно, машина несильно пострадала. Уверен, что передняя часть разбита в лепешку, но внутри салон выглядел сносно.
Нащупав кнопки на панели проигрывателя, я стал нажимать все подряд и, в конце концов, попал на нужную мне «play», другого быть и не могло. Вылезая обратно, я почувствовал, как Мариэлла погладила мою задницу. Я спросил, что она себе позволяет? На что она ответила, что не смогла удержаться.

Теперь мы были частью неповторимой смеси: алкоголь, травка, музыка, дождь за окном, шум волн где-то внизу, ночь, никого вокруг, только я и она, поглаживающая мою задницу. Опустошив бутылку и разделавшись с косячком, мы открыли окна на задних дверях и, высунувшись до середины наружу, начали нести несвязную чушь. Из-за дождя я не слышал что кричит Мариэлла, зато я слышал что кричу сам. Я орал что-то в этом духе: «как здорово, что мы сегодня собрались в этом месте, куда не ступала ранее нога человека».
После этих слов, я почувствовал, как меня тянут за пояс обратно в салон. Ее волосы были мокрыми, как и майка, и она сказала: «мы в космосе, ты видел сколько звезд на небе? Я прочитала как-то раз в сети, слова одного непризнанного поэта современности, он говорил о том, что если ты космонавт, то не женись, иначе находясь в космосе и встретив нло, ты не сможешь изменить своей жене и упустишь такой шанс отъебать инопланетянина. Так вот я космонавт, который холост, а ты мой свалившийся с неба инопланетянин». Я улыбнулся и был удивлен, но промолчал и не сказал о том, что она процитировала меня.

После этой фразы, она сняла с себя  всю мокрую одежду и шорты, я поднял руки и она стянула с меня рубашку, потом расстегнула пуговицы на моих штанах, достало мой член, немного его полизала, потом забралась сверху, сдвинула свои трусики в сторону и принялась плавно подниматься и опускаться. Одной рукой я водил по ее грудям, а вторую высунул в открытое окно и позволил дождю утопить эту нежность в ночи.

Утром я проснулся в машине полностью голый и довольный. Мариэлла еще спала, укрытая моей рубашкой, положив голову мне на живот и высунув свои очаровательные ножки из открытого окна. Меня одолела очень приятная утренняя дрожь.  Солнце одарило нас, одних из первых, своими теплыми лучами.  Я выглянул в окно и только сейчас понял, какая суета творится снаружи.

Сверху на дороге, откуда мы упали, стояли несколько полицейских машин, а так же машина скорой и спасателей. Я понял, что терять моменты нельзя, ночь случилась, и она была чудесной, не нужно было это откладывать, иначе ничего не произошло бы. Я улыбнулся и спокойно взглянул вниз, там и вправду было море, метрах в 30 от нас. Синие волны неспешно врезались в острые темные скалы.

Я разбудил Мариэллу и показал ей эту красоту, мы словно зависли в небе, вдвоем. Я сказал: «смотри, а то нас скоро лишат этого, там уже суетятся люди, хотят нас поскорее вытащить отсюда и вернуть в мир, полный краж, убийств и зла. Но мы смогли, смогли создать такой момент, в котором были счастливы, а значит это реально, и если захотим, сделаем еще много таких»

Она улыбнулась и обняла меня. В тот самый момент, когда она надела мою рубашку, прямо напротив нас показался вертолет. Он завис  напротив и готовился к нашей эвакуации.  Я рад, что на этот раз, все это было не во сне..

P.S.
Написано в дни, когда мое левое ухо переживало тяжелые времена. 31 марта – 3 апреля.

http://www.proza.ru/2012/04/03/2216